Ему не хватало триумфальной символики памятного – и впоследствии злополучного – появления Джорджа Буша-младшего перед знаменем «миссия выполнена» на борту авианосца «Авраам Линкольн» через шесть недель после вторжения в Ирак в 2003 году.
Но нельзя было ошибиться в хвастливых заявлениях, сделанных в пятницу Дональдом Трампом после военного нападения на соседний Иран, которое до сих пор длилось аналогичный период и которое, по широко распространенному мнению за пределами администрации Трампа, пошло не по плану.
В преддверии возобновления мирных переговоров в Исламабаде и в неистовом потоке постов в своей социальной сети «Правда» президент практически провозгласил однозначную победу, настаивая на том, что все основные препятствия были устранены заранее.
«Великий и блестящий день для мира», — заявил Трамп своими фирменными заглавными буквами.
Прежде всего, вновь откроется Ормузский пролив, экономически жизненно важный узкий проход, который Иран заблокировал в отместку за нападение, тем самым устранив почти реальную угрозу мировой экономике, позволив 20% мировых поставок энергии, обычно направляемых через него, снова свободно течь.
В посте за постом говорилось о повторном открытии пролива, которое Иран рассматривал как центральную часть своей стратегии по причинению боли международной экономике.
Иран удалил – или находился в процессе удаления – мины, которые он, как сообщается, установил на водном пути в качестве сдерживающего фактора для судоходства. Он согласился, как заявил Трамп, никогда больше не использовать закрытие пролива в качестве военного оружия – поразительное заявление, учитывая, что иранские официальные лица уже давно ссылаются на морской проход как на рычаг своей стратегии выживания.
Это казалось шатким оправданием победного круга, учитывая, что пролив был полностью открыт для судоходства до начала войны и что Иран теперь доказал свою способность вызывать международные беспорядки.
Более того, по словам Трампа, Ливан, на который теперь распространяется 10-дневное прекращение огня с Израилем, который находится в возобновленном конфликте с давней ливанской шиитской марионеточной группировкой Тегерана «Хезболла», не был включен в соглашение. Это тоже было поразительное заявление, учитывая зацикленность Ирана на своей региональной «оси сопротивления» Западу.
Ключом к пониманию того, почему Иран мог признать это, стало заявление Трампа о том, что «Израиль больше не будет бомбить Ливан». США ЗАПРЕЩАЮТ им это делать. Хватит!!!».
По этому вопросу явно отсутствовало какое-либо подтверждение или разъяснение со стороны Тегерана, хотя министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи подтвердил, что Ормузский пролив «полностью открыт» для коммерческого судоходства.
Трамп был менее экстенсивным в описании целей, достигнутых его решением начать войну, мимоходом упомянув лишь иранские запасы высокообогащенного урана, который, как США, Израиль и Запад уже давно считают предшественником создания ядерного оружия.
«США получат всю ядерную «пыль», созданную нашими великими бомбардировщиками B2», — написал он. «Никакие деньги не перейдут из рук в руки ни в каком виде, ни в какой форме».
Отдельно он сообщил Reuters, что Иран согласился на неопределенный срок приостановить свою ядерную программу и что он будет работать с Вашингтоном над возвращением обогащенного урана, который, по утверждению Трампа, «уничтожил» в результате бомбардировок в июне прошлого года.
Учитывая, что ядерная деятельность Ирана была предметом длительного и сложного дипломатического спора на протяжении четверти века, утверждение о том, что она была внезапно и просто разрешена, кажется сомнительным.
Ядерное соглашение 2015 года, достигнутое Тегераном с администрацией Барака Обамы и которое было аннулировано Трампом три года спустя, в конце концов готовилось годами.
Заявляя, что Иран теперь согласился быстро отказаться от права на обогащение урана, которое, как он уже давно утверждал, было неприкосновенным, Трамп, по сути, утверждает, что добился за столом переговоров чего-то, что далеко не очевидно, что США выиграли на поле боя.
Между тем, исламский режим – далек от краха, как предполагали Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху – все еще стоит и полон решимости сделать все, что в его силах, чтобы выжить, что равносильно победе Тегерана, учитывая дисбаланс военных сил и целенаправленные убийства столь многих его высокопоставленных деятелей.
На этом фоне насколько вероятно, что обе стороны внезапно примирятся друг с другом? Мир для нашего времени может быть. Но у этой фразы печальная история.
