Подход Грузии к России напоминает «геополитическую аномалию»: несмотря на неразрешимый территориальный спор, замороженные дипломатические отношения и устойчивое стремление к интеграции с НАТО и ЕС, Тбилиси поддерживает тесное экономическое сотрудничество с Москвой. Эта политика движима попытками правящей партии «Грузинская мечта» выработать внешнеполитическую позицию, сочетающую западную институциональную интеграцию с квазипартнерством с Москвой. Этот поворот подчеркивает контраст между грузинским народом, протестующим в поддержку европейских ценностей, и государственным аппаратом, чей прагматичный поворот приблизил Тбилиси к Москве.
Подход Грузии к России напоминает «геополитическую аномалию»: несмотря на неразрешимый территориальный спор, замороженные дипломатические отношения и устойчивое стремление к интеграции с НАТО и ЕС, Тбилиси поддерживает тесное экономическое сотрудничество с Москвой.
От европейской мечты к расчетливому прагматизму
Стратегическая позиция Грузии – от откровенно проевропейской до установления более тесных связей с региональным гегемоном – претерпела несколько этапов. Эпоха Шеварднадзе была отмечена осторожными попытками бывшего советского государства двигаться в сторону западной ориентации, закладывая основу для интеграции. Срок полномочий Михаила Саакашвили стал решающим отходом от тонкого балансирования, существовавшего в предыдущие годы. Революция роз 2003 года ознаменовала идеологический сдвиг, прочно утвердивший Грузию как прозападное государство. Критический переломный момент наступил на саммите в Бухаресте в апреле 2008 года, когда было объявлено, что Грузия в конечном итоге вступит в НАТО. Это оказалось абсолютной красной линией для Москвы, проложившей путь к пятидневной войне в августе 2008 года, которая фундаментально изменила архитектуру безопасности на Кавказе. Война обнажила пределы западных гарантий: политическая поддержка не обязательно перерастает в военную поддержку. Тем самым в отношениях России и Грузии сложился новый статус-кво. Официальное признание Россией Абхазии и Южной Осетии в качестве независимых государств создало постоянную угрозу безопасности Грузии. После 2008 года правительство Саакашвили удвоило усилия по интеграции с Западом, присоединившись к программе ЕС «Восточное партнерство». Отношения с Москвой оставались напряженными, враждебность сохранялась, были введены торговые эмбарго и прекращение дипломатических отношений.Â
Поворотный момент произошел в 2012 году, когда к власти пришла коалиция «Грузинская мечта», основанная Бидзиной Иванишвили. Партия инициировала постепенный и сложный сдвиг во внешней политике, добиваясь экономической и культурной нормализации отношений с Россией, сохраняя при этом формальную приверженность Евроатлантическому альянсу. Однако по мере того, как «Грузинская мечта» (Грузинская мечта) консолидировала свою власть, а геополитические сложности в регионе развивались за последние пять лет, поддержание этой двойной внешней политики становится все более сложной задачей. Официальной версией этого осторожного прагматизма в отношении Москвы была необходимость предотвратить повторение событий 2008 года. Однако в последние годы эта версия стратегического хеджирования начала разрушаться. Травма 2008 года была представлена грузинской общественности как предлог для необходимой стратегической корректировки в интересах выживания государства.
Взаимодействие с Москвой служит не только тому, чтобы избежать войны и поддерживать дипломатическое равновесие, но и достижению стратегической цели «Грузинской мечты»: сохранению власти и укреплению внутреннего контроля.
В последние годы GD неоднократно обвиняла ЕС и США в попытках втянуть Грузию в российско-украинскую войну, чтобы открыть «второй фронт» против Москвы, нормализуя использование таких терминов, как «глубинное государство» и «партия глобальной войны», для дискредитации западных институтов. Обвиняя «партию глобальной войны» в «форсировании конфронтации» между Грузией и Россией, GD позиционирует себя как главного гаранта мира. Репрессии правительства направлены против проевропейских протестующих, а ограничительные меры, такие как «закон об иностранных агентах», были введены для прекращения финансирования НПО.
В этом контексте взаимодействие с Москвой служит не только для того, чтобы избежать войны и поддерживать дипломатическое равновесие, но и для достижения стратегической цели «Грузинской мечты»: сохранения власти и укрепления внутреннего контроля. Напротив, отношения с ЕС зашли в политический тупик. Хотя Грузия по-прежнему имеет стратегическое значение для Брюсселя и продолжает оставаться частью программы «Восточное партнерство», в Европе растет беспокойство по поводу «демократического регресса» страны.
Экономический поворот в условиях территориальной реальности
Правительство Грузии рассматривает финансовое взаимодействие с Москвой как необходимое условие процветания. Россия входит в тройку крупнейших торговых партнеров Грузии. Объем двусторонней торговли в 2025 году вырос до 2,69 миллиарда долларов США, что на 6,3 процента больше, чем в предыдущем году. Этот экономический всплеск был вызван огромным импортом в Грузию российского газа и нефти; одновременно увеличился экспорт вина и сельскохозяйственной продукции на российский рынок, хотя у Грузии большой торговый дефицит в 1,19 миллиарда долларов США. Этот экономический поворот действует в тени обширных санкций Запада против России, к которой Тбилиси отказался присоединиться, ссылаясь на потенциальный ущерб грузинской экономике и интересам ее граждан.
С 2022 года Грузия также стала важным транзитным узлом для поставок в Россию. В Грузии зарегистрированы десятки тысяч новых российских компаний, импортирующих разнообразную продукцию, технику и транспортные средства. Приток российского капитала, туризма и транзитных доходов стимулировал грузинскую экономику. Более того, после отмены визового режима и восстановления прямого авиасообщения в 2023 году связи между людьми и туризм между двумя странами еще больше расширились.
Хотя тесное экономическое сотрудничество Грузии с Россией вызвало тревогу в Брюсселе, грузинские власти настаивают на том, что они тщательно соблюдают все применимые санкции. После того как ЕС предупредил, что нефтяной терминал Кулеви может быть включен в его 20-й пакет санкций против России, Тбилиси, как сообщается, пообещал, что российским судам, занесенным в черный список, не будет разрешено ни заходить в порт, ни получать там услуги. Это заверение побудило Брюссель переоценить ситуацию и воздержаться от введения ограничений в отношении грузинского порта.Â
Географически Грузия находится на пересечении нескольких основных транспортных коридоров. Линия геополитического разлома, созданная войной на Украине, перенаправила цепочки поставок от России к «Среднему коридору» (Транскаспийскому международному транспортному маршруту), который обеспечивает доступ китайским и среднеазиатским грузам на европейские рынки в обход территории России. В результате Тбилиси занимает ключевую позицию на этом важном транзитном маршруте, становясь незаменимым логистическим центром для Европы.
Несмотря на приток российского капитала в Грузию и бурный рост двусторонней торговли, признание Москвой Абхазии и Южной Осетии в качестве независимых государств, которые вместе составляют около 20 процентов международно признанной территории Грузии, остается красной линией за столом переговоров.
Для России Грузия также выполняет важную логистическую функцию, предлагая сухопутный коридор для автомобильных и железнодорожных грузов в Армению и Турцию. Пограничный переход «Верхний Ларс-Дариали» играет решающую роль в дорожном сообщении между двумя странами, поскольку это единственный действующий пункт пропуска вдоль их сухопутной границы. Несмотря на частые сбои из-за погодных условий и длинные очереди, в 2024 году через пункт пропуска прошло рекордные 4,8 млн тонн грузов, что стало самым высоким показателем среди всех транспортных средств, пересекающих границу в России. В целях дальнейшего улучшения двусторонних экономических связей Москва рассматривает возможность включения маршрута через КПП «Верхний Ларс» в международный транспортный коридор «Север-Юг». Помимо этого, Россия изучает дополнительные альтернативы, такие как возрождение Абхазской железной дороги, которая напрямую свяжет ее с Южным Кавказом и потенциально разблокирует региональные транспортные маршруты.
Однако именно здесь на первый план выходит территориальный вопрос: для Тбилиси любые транзитные коридоры, проходящие через Абхазию и Южную Осетию, обречены на провал, поскольку признание таможенных процедур с этими регионами косвенно означало бы признание их суверенитета. Несмотря на приток российского капитала в Грузию и бурный рост двусторонней торговли, признание Москвой Абхазии и Южной Осетии в качестве независимых государств, которые вместе составляют около 20 процентов международно признанной территории Грузии, остается красной линией за столом переговоров. Тбилиси регулярно выражает обеспокоенность по поводу «серьезной ситуации с безопасностью, гуманитарной ситуацией и правами человека» в этих регионах, «вызванной российской оккупацией», и выражает тревогу по поводу «незаконных операций», включающих воздушные, железнодорожные и морские пассажирские перевозки между Россией и этими территориями. Напротив, Москва рассматривает независимость Абхазии и Южной Осетии как непреложную реальность, призывая Грузию достичь «юридически обязывающего соглашения» с обоими регионами о неприменении силы.
В этом контексте взаимодействие Грузии с Россией остается в состоянии парадоксального равновесия. Возвращение к формальной дипломатической нормальности кажется недостижимым, поскольку статус отколовшихся регионов накладывает жесткие ограничения на политическое сотрудничество. Эта тупиковая ситуация, однако, не помешала Тбилиси извлечь максимальную выгоду из экономического сотрудничества с Москвой. Подобный подход, при котором прагматизм и финансовые соображения перевешивают неразрешимый территориальный спор и отдаленную перспективу европейской интеграции, скорее всего, сохранится в обозримом будущем.
Алексей Захаров является научным сотрудником по России и Евразии Программы стратегических исследований в Observer Research Foundation.
Нитиш Кумар является стажером-исследователем в программе стратегических исследований в Observer Research Foundation.
Мнения, высказанные выше, принадлежат автору(ам). Исследования и анализ ORF теперь доступны в Telegram! Нажмите здесь, чтобы получить доступ к нашему тщательно подобранному контенту — блогам, длинным формам и интервью.
